Счастье – среднего рода, унисекс. Интервью с королевой пародии Еленой Воробей

Счастье – среднего рода, унисекс. Интервью с королевой пародии Еленой Воробей

 

В. Ч.: Здравствуй, Леночка!

Е. В.: Привет! День клонится к закату,  и голос становится все тише…

В. Ч.: Чувствую, что ты сейчас заговоришь стихами.

Е. В.: А я очень люблю стихи. И настроение навевает.

В. Ч.: А чего тебе сейчас большего всего не хватает в жизни? Имею в виду материальную ее часть.

Е. В.: Ты что?! Я – человек с Богом в душе. Материального мне всего хватает. Еще и с удовольствием делюсь тем, что у меня есть. Ничего не прошу материального – говорю чистую правду. Я этим переболела. У меня в принципе и не было никогда никаких материальных устремлений: большую квартиру или престижный район, крутую машину. Как есть – так и хорошо. А если есть возможность, то вообще замечательно. Стараюсь жить по средствам. Очень боюсь долгов, потому что такое наследие родительское: помню, как с этим не комфортно. Даже когда совсем было маловато денег, когда надо было дотянуть до конца месяца, и то старалась никогда не занимать денег. Я лучше пойду пустые бутылки соберу и сдам (улыбается Елена).

В. Ч.: А что, сейчас еще до сих пор сдают бутылки? Мне казалось, что это было у нас в детстве, в советском прошлом.

Е. В.: Да, и в детстве было, и в юности, и сейчас вижу, как бедные бабушки собирают жестяные и стекляные банки. Жестяные точно сдают, а вот стекляные – мне тоже этот вопрос интересен.

В. Ч.: Да, мне очень жалко видеть, когда пожилые люди на закате своей жизни должны унижаться таким занятием…

Е. В.: Это, конечно, ужасно – социальная неустроенность пожилого населения требует желать лучшего. То, что мы видим, – безусловно, катастрофа, крах.

В. Ч.: А когда ты смотришь на них, ты не проецируешь это на себя – только бы со мной такого не случилось?

Е. В.: Таких ассоциаций у меня нет: маты одни в голове крутятся – и все. Ешкин кот, ну, почему же так!? Где родственники, где соцзащита!? Но на себя я это не проецирую. Я в добрых отношениях со всей своей семьей. Все-таки надеюсь, что меня не бросят.

В. Ч.: Елена, всю свою эту большую семью после того, как ты стала звездой,  балуешь?

Е. В.: Влад, знаешь, время от времени я это делаю. Но, так как у меня семья простая, поэтому они не всегда понимают мои поступки. Прекрасно осознаю, что нередко моя щедрость может превратиться просто в выброс денег. Грубо говоря, принесу я эту баночку фуагры – человеку, для которого это не гастрономический деликатес, а набор звуков. И что я услышу на это – “что шкурка от сала, что фуагра!” А если еще и сказать, сколько это стоит, – так еще и у виска пальцем покрутят. Я уже понимаю, что в следующий раз этого делать точно не буду. Однако в этом есть свои плюсы и минусы. Плюсы – это то, что от меня никто ничего не требует: каких-то деликатесов и возложения благодарностей. А мою помощь мои родные и так испытывают на себе. Вот, я только вернулась из гастролей из Дальнего Востока, приперла сумки икры, рыбы.

В. Ч.: Ты приехала и это все уже насолила? Ты часто на кухне бываешь?

Е. В.: Бываю редко, потому что вообще дома бываю нечасто. У меня последний раз стыковка рейсов, собственно говоря, была в Москве. Было время практически лишь для того, чтоб заехать к родным, дома переодеться, поменять содержимое сумки после десятичасового перелета и прыгнуть в поезд. И все, – какая тут кухня?!

В. Ч.: А дочка вообще вспоминает, что у нее есть мама? Или только тогда, когда видит тебя по телевизору?

Е. В.: Мы постоянно с ней на связи. В этом плане у нас все в порядке. Мамино ухо всегда рядом – и с проблемами, и с радостью. Сейчас же все эти программы – и скайп, и вайбер – слава Богу, далеко шагнул прогресс.

В. Ч.: Для твоей дочери мама – это подруга, товарищ, учитель в ваших взаимоотношениях?

Е. В.: На данный момент это – и первое, и второе, и третье с четвертым.

В. Ч.: Она подражает тебе?

Е. В.: Не знаю. Мне кажется, что я ей иногда подражаю. А может быть, это и взаимный процес. Мы с ней можем общаться на любые темы. Она может меня спрашивать обо всем. Я всегда прошу ее быть со мной предельно искренней, чтобы она всегда чувствовала, что и я с ней всегда максимально открыта. Каждый раз стараюсь подобрать слова так, чтобы она получила ответ.

В. Ч.: Ты такая беспокойная мама? Каждый шаг должен быть под твоим контролем?

Е. В.: Нет, я не душу контролем – это лишнее. У человека обязательно должно быть ощущение личного пространства, своего времени, возможность иметь  индивидуальное мнение для формирования собственного Я.

В. Ч.: У тебя была такая возможность в детстве?

Е. В.: Да, у меня было достаточно свободного времени, когда я была сама себе предоставлена. Но, в то же время, мои родители были достаточно консервативны и тоталитарны: жестковатые и в словах, и  в методах воспитания. Правда, я это намотала на ус и поняла, что пойду другим путем: жесткость в воспитании была мне нужна разве что раза два – я бы сказала, авторская жесткость. Для меня очень важно понимание, что приемлемо в отношениях внутри семьи, а что  нет. Мне надо было зафиксировать именно тот момент, когда детские хитрости начинали переростать во вранье – и это вовремя купировать. И я с этим справилась.

В. Ч.: Когда общаешься с тобой, ощущается какой-то диссонанс: между твоим образом, который ты создаешь на сцене, – веселым, радостным, беззаботным – и тем глубоким, мудрым человеком, которым ты являешься в жизни.

Е. В.: Я знаю, что существуют клише, будто артист должен быть дураком. Но меня эта формула не устраивает. Нередко сталкиваюсь с тем, когда люди меняют обо мне мнение, пообщавшись со мной 15-20 минут. Мне это, с одной стороны, импонирует, а с другой, понимаю, что я не сразу сформировалась как личность, что это долгий процес, набор определенных факторов и целей. Так вот, я и хотела разрушить этот стереотип, что артистка должна быть дурочкой.

В. Ч.: Но ведь многие мужчины считают, что женщина – именно не артистка, а женщина – должна быть немного дурочкой.

Е. В.: Это же определенная краска в отдельные минуты. Я могу и эту роль блестяще исполнить.

В. Ч.: Тебе никогда не говорили, что ты при общении создаешь впечатление Пьеро – рафинированного, современного Пьеро.

Е. В.: Нет, не говорили. Это, я бы сказала, – твое авторское определение граней моего образа.

В. Ч.: Елена,  есть холодная снежная королева, а ты, наоборот, создаешь впечатление светлой, яркой королевы.

Е. В.: По поводу того королевского статуса, который ты мне сейчас приписал, хочу сказать: я никогда не хотела примерять на себе какую-либо корону, какие-то звания – “королева пародий” или “принцеса юмора”. Но, признаюсь, часто замечаю, когда вхожу в какое-то помещение, то его собой и заполняю.

В. Ч.: В свое время ты же хотела стать певицей и делала все попытки для этого: стоять в большом зале в длинном красивом платье, с красивой прической, петь лирические песни… Но когда это не получилась, ты решила просто идти по другому пути.

Е. В.: На данный момент у меня нет такого ощущения, что у меня когда-либо была окончательная цель стать певицей: присадить на себя длинное платье в стразах, добавить каких-то локонов страсти и, держась за микрофон, закатывать глазки. Думаю, что,  будучи человеком целеустремленным, если поставила бы перед собой именно такую цель, то уверенна, что к ней бы прилично приблизилась. Я сама себе напоминаю обезьяну из того анекдота,  когда говорят, что “красивые - направо, умные - налево”, а эта мечется: “Ну что, мне разорваться?!” Это в плане выбора профессии. Я же артистка театра, эстрады и кино, поэтому мне всегда хотелось одной попой сесть сразу на три стула. Из-за этого я изрядно потоптала сцену театра БУФ, отыграла достаточное количество известных ролей, потом попробовала себя в клоунаде, прилично зарекомендовав себя как вокалистка, получив гран-при на конкурсе Ялта-Москва-транзит, – и даже это не успокоило мою душеньку, и я  все равно продолжала искать не длинных платьев, а того состояния, где мне будет комфортно, где я буду чувствовать себя реализованной и занятой. Потому что больше всего я не люблю достаточного количества свободного времени – оно меня пугает, я не умею много отдыхать. Мне нужно бегать, учить новые роли, примерять новые образы, встречаться с новыми людьми, репетировать – быть нужной. И, как результат,  в конечном счете – быть востребованой.

В. Ч.: А чего ты больше всего боишься в жизни?

Е. В.: Я всегда боюсь за своих близких: это то, что делает нас абсолютно слабыми, когда им плохо. Вот – все мои страхи.

В. Ч.: Ты согласна с таким суждением: чего мы больше всего боимся в жизни, то нам Бог и посылает как испытание.

Е. В.: Наверное, но это же неизбежно. Стареют же все люди – я всегда волнуюсь и справляюсь, как там папино здоровье, как мама себя чувствует. Здесь же что главное? Вовремя оказать помощь, поддержку.

В. Ч.: Елена, а среди артистов может быть дружба? Есть такое суждение, что это невозможно, именно говоря об артистической среде.

Е. В.: Дело в том, что это достаточно амбициозная профессия. К тому же, такая эгоистичная: тебе нравится внимание, ты требуешь внимания, тебе хочется комплиментов, аплодисментов, быть в центре внимания. Всегда возможен элемент какой-то ревности, зависти даже, поэтому лучше делить на семнадцать все признания в любви,  обожании и уважении.

В. Ч.: Тебе же приходилось в жизни и взлетать, и падать – как оно? Больно?

Е. В.: Больно, но это же нормальный жизненный процес – то вверх, то вниз. Ошибки – это прекрасный опыт. Что я могу нового сказать?! Это же замечательный опыт – без этого ты никогда не поймешь. Можно миллион раз повторять, что этого делать нельзя, но пока сам не попробуешь, так и не поймешь. Опыт – великая штука! Тогда появляется мудрость в глазах опять-таки.

В. Ч.: А твоя житейская мудрость приобретенная или наследственная?

Е. В.: Частично, наверно, наследственная по папе, а второй, скорее всего, родничек – это моя актерская биография, моя жизненная судьба.

В. Ч.: Ты счастливый человек? Ты сейчас находишься в состоянии счастья?

Е. В.: Конечно, потому что чувствую на себе любовь окружающих. И я счастлива, что у меня есть моя любимая профессия, и она отвечает мне взаимностью. И большое счастье, что  могу помогать окружающим. Что такое составляющие счастья? Для кого-то – это просто быть при любимом человеке. А у меня, посмотри, какая розсыпь!

В. Ч.: Скажи, пожалуйста, есть понятие женского и мужского счастья? А, вообще, это правильно так говорить? Или это все придумали философы и поэты?

Е. В.: Счастье – среднего рода, унисекс. Это – состояние души. Кто-то может быть счастлив от того, что он абсолютно свободен, у него нет семьи, нет обязательств, он проснулся, солнышко в небе увидел – и уже счастлив; он никому ничего не должен, как ему кажется. А я люблю быть зависимой.

В. Ч.: За что тебе бывает стыдно?

Е. В.: Мне страшно ошибиться. Страшно ошибиться подумать о человеке то, чего он не делал. Боюсь, что ошибусь во мнении о каком-то человеке. Стыдно подумать, что человек вот такой нехороший. Как правило, у меня очень сильная интиуция, чаще всего я угадываю человеческую натуру.

В. Ч.: Если ты завтра случайно будешь идти и встретишь Бога, что бы ты Ему сказала?

Е. В.: Я Его попросила бы быть более милосердным к людям, прежде всего к хорошим, чтобы поменьше было зла, подлости. Возможно, я говорю какие-то странные слова, даже  детские, но эта детскость внутри меня, она не проходит. Я мечтала, чтобы у меня был цветик-семицветик (это был мой любимый мультфильм в детстве), и, наверное, все желания я бы потратила именно на это.

В. Ч.: Что ты ешь на завтрак?

Е. В.: На утро у меня ржаные отруби, особенно люблю бородинские. Или таскаю за собой с Даниловского рынка. Часто на гастроли продукты вожу с собой. Бывают такие города, где большая проблема купить продукты, которые пахнут продуктами.

В. Ч.: Какой у тебя главный стереотип об Америке?

Е. В.: Мне показалось, что там очень мало городов со своим оригинальным лицом. Яркие впечатления для меня – это Бостон, Нью-Йорк – они очень выделяются, со своим колоритом. А некоторые города такие, что не отличишь одного от другого. Мне нравится Америка ее толерантностью. Это такая страна понаехавших, поэтому любой человек, который туда приезжает с ломаным английским или отсутствием такого, может пристроиться, найти свое место, и не будет чувствовать себя, как прыщ на теле какого-то здорового организма. А о политике – пытаюсь в нее не соваться.

В. Ч.: Твое пожелание для наших читателей?

Е. В.: Что я могу пожелать читателям?! Побольше читать. Желаю, чтобы люди довольствовались не только гастрономической пищей, но и наполнялись духовной. И знайте, что я вас очень люблю!